- Ну у него вроде другой профиль! - засмеялся Гоголев.

- Все так. Но чтоб выкинуть с татами тот груз, что достался в наследство, требуется не только умение, но и мужество. Дзюдо переводят как "благородный путь"... Не знаю, не знаю...

- Считаешь, для России рановато?

Грязнов не ответил, лишь пожал плечами. На этом их эзопов диалог закончился. А возобновился разговор уже в новом качестве за столом в закрытом кабинете ресторана "Узбекистан".

- Мне сегодня наш главный следак сообщил о какой-то шишке, упавшей в ваших краях, - начал Грязнов, когда взяли по рюмочке и утолили первую потребность в закуске. - Валил, между прочим, на политику. Это так? И что, это в самом деле чувствительный удар по нашему новому?

- Насколько я разбираюсь в колбасных обрезках, Слава, некая связь тут имеется. Но настолько отдаленная, что, видно, кое-кому пришла идея блефануть: а ну как пройдет! Как я понимаю это дело, наш питерский триумвират - я имею в виду тех, у кого в городе и вообще регионе на сегодняшний день в руках реальная власть, - начал зачистку перед очередными губернаторскими выборами. В этом вся соль. Дима Варавва сильным противником не был, но у него были деньги. И наверняка побольше, чем у нашего губернатора четыре года назад. Включая и те бюджетные, которые Алексееву в конце концов удалось списать. Не без московской помощи, разумеется. Ты знаешь, о ком я.

- Догадываюсь.

Гоголев не назвал фамилию Панкратова, но и без этого было понятно, что речь шла именно о нем. Неприятное это чувство - уличать собственное начальство в бесчестности. Но, к сожалению, такие понятия, как коррупция, в российском Уголовном кодексе отсутствуют, следовательно, и ненаказуемы. Поскольку мы все еще играем в ту демократию, которая к подлинной имеет такое же отношение, как... ну, к примеру, гуманизм к расстрелу Дома Советов... Ставшего затем презрительным БэДэ, а позже - холуйским Белым домом.